Подарок из невидимой коробки

Она осторожно дунула на него. Нить с лёгким звуком треснула, и конвертик начал расти. Сначала он стал размером с лепесток розы, потом — с еловую шишку, а когда дорос до детской ладошки, мягко расправился. Теперь даже Пончик мог без труда прочитать каждую строчку.

Бабочка бережно раскрыла конверт и достала из него сложенное в аккуратный квадрат письмо. И вдруг замерла: 

— Ой… 

— Что «ой»? — Пончик вытянул шею, пытаясь заглянуть внутрь.

Сверкалочка виновато на него посмотрела: 

— Понимаешь, это только первая часть твоего письма. Вторая, самая главная для тебя… — бабочка запнулась. — Я так торопилась к тебе, что, вероятно, не заметила, как оставила её на столе у Деда Мороза. Что же делать?

Немного подумав, она радостно сообщила:

 — Придумала! Я тебе её покажу, но по-другому. Главное — напомни мне об этом, а то я такая забывчивая. 

— Хорошо, — радостно ответил Пончик. — А что это за письмо?

 — Это письмо с твоими новогодними желаниями.

Сверкалочка протянула Пончику мерцающий голубым светом конверт. Стоило только попугаю прикоснуться к нему, как бумага, словно тоненькая льдинка, хрустнула. Чуть поёрзав на месте, он откашлялся, выпрямился и начал выразительно читать: 

— «Дорогой Дедушка Мороз! Совсем скоро Новый год, и я хотел бы заказать что-нибудь особенное...» — Вот это да! — воодушевлённо воскликнул он и продолжил: — «Даже не знаю что». Ну вот, здрасьте. А какое начало было многообещающее! Ага, ну ладно. Читаем дальше: «Вот, например — тёплые носочки. Только на три пальца, потому что у попугаев не четыре, не пять и тем более не десять пальцев. А именно три».

Пончик уставился на письмо так, словно оно начало корчить ему рожицы. 

— Что-то мне уже начинают не нравиться мои желания, — озадаченно прокомментировал он. — «Хотя, может быть, заказать жёлтые резиновые сапожки? Страсть как хочу себе такую обувь, но она нигде не продаётся. О! Придумал! А что, если я закажу себе эксклюзивные хрустальные туфельки, созданные специально для попугая, то есть для меня?»

Он вопросительно посмотрел на бабочку: 

— Ну… жёлтые резиновые сапожки ещё допустим, ладно. Но хрустальные туфельки и тёплые носочки? Это точно мои желания? Может быть, это заказ какого-нибудь модного павлина?

 — Продолжай читать, Пончик, — улыбнулась Сверкалочка.

— Ну, хорошо… «Маленькие, тонкие, с пыльцой северного сияния и крошечной застёжкой-звёздо…» — Попугай запнулся, растерянно почесал макушку и перечитал строчку про звёздочку ещё раз. — Нет… — решительно сказал он, возвращая письмо бабочке. — Это определённо какая-то ошибка. Если честно, я вообще ничего не писал. Ты просто сказала, что мне письмо с моими желаниями, и я из любопытства решил его прочитать. А так — там даже не мой почерк. Тут такие завитушки, такая каллиграфия... Не то что мои каракули. 

— Спасибо, Пончик. Я старалась. 

— В каком это смысле?

 — Это я написала твоё письмо, — весело сообщила Сверкалочка, гордо поправляя крылышко.

— Ах, вот оно что! — облегчённо выдохнул Пончик и даже расправил перья. Но тут же снова замер. — Постой. Но ты же сказала, что это МОЁ письмо. — Всё верно. Оно твоё.

Видя полное недоумение Пончика, она хихикнула: 

— Конечно, я немного отредактировала его. Ведь в оригинале оно было разговорным. Я лишь придала ему литературную форму. Но там исключительно твои желания, и Дед Мороз их уже, кстати, прочитал.

— Подожди-подожди, — попугай прищурился. — Я его не писал, но оно моё. Ты его писала, но желания мои. Дед Мороз их уже прочитал, но… я всё ещё ничего не понимаю! 

— Всё идёт строго по плану, не переживай, — невозмутимо ответила Сверкалочка. 

— По какому ещё плану?! — всплеснул крыльями Пончик. — Я даже плана в глаза не видел! 

— Это потому, что ты его проговаривал, — улыбнулась бабочка.

— То есть ты за меня написала письмо Деду Морозу? — произнёс Пончик, хлопая глазами. — Тайно. И, подозреваю, без моего почерка? 

— Совершенно верно. Это новая услуга от Деда Мороза. Она называется «Озвученное желание. Версия зимняя». 

— Ой, что-то мне уже нехорошо, — почему-то разволновался Пончик.

— Всё очень просто, — начала бабочка, загибая усик. 

— Если кто-то в декабре думает о подарках… 

— Допустим, это был я. 

— …говорит о них вслух… 

— Допустим, я говорил. — 

…и при этом ест что-нибудь сладкое…

Пончик медленно опустил глаза. 

— Кекс, — виновато вздохнул он. — Всё из-за кекса, да? 

— Именно. Сладкое усиливает волшебный сигнал, — серьёзно кивнула Сверкалочка. — Особенно если крошки падают на подоконник. 

— Хорошо, а если это был бы бутерброд? Ну, я просто так спрашиваю, ради интереса. 

— Тогда письмо ушло бы пингвинам.

— Фуф… — Пончик облегчённо выдохнул. — А ты точно волшебница или… ?

 — Я и волшебница, и личный почтальон Деда Мороза, и официальный регистратор новогодних желаний, — гордо сказала бабочка. — У меня и печать есть. 

— Какая ещё печать?! 

— Самая настоящая. Вот, — она показала Пончику крошечную снежинку, которая вдруг оказалась в её лапке. — Видишь? Там выгравировано: «Разрешено записывать мечты до полуночи».

— Очень интересно. А если бы я мечтал после полуночи? 

— Тогда это были бы уже фантазии, — хлопнула крылышками Сверкалочка. — А за них я не отвечаю. Пончик задумался.

 — Подожди… То есть это работает прямо сейчас? 

— Разумеется, — кивнула Сверкалочка. — Услуга активна до последнего боя курантов. 

— Ага… — протянул Пончик и хитро огляделся. — Чисто гипотетически… если я сейчас загадаю что-нибудь совсем нелепое? 

— Я запишу, — честно ответила бабочка. 

— Даже если это будет… абсурд? 

— О! Особенно если абсурд, — ободряюще улыбнулась она.

Пончик выпрямился, прокашлялся и очень серьёзно произнёс: 

— Я хочу шляпу из морковок. Сверкалочка мгновенно выхватила откуда-то крошечный блокнот. — Так… шляпа. Материал? 

— Какой ещё материал? Морковки! Свежие, хрустящие. И с этой… как её… торчащей травой.

 — Принято: морковь с ботвой. Форма? 

— Торжественная, конечно! 

— С бантиком?

 — Нет, без бантика, — игриво произнёс Пончик и хохотнул. — Но чтобы пахла огородом. 

— Записала! — весело воскликнула Сверкалочка. — Новогоднее желание принято!

На голове у Пончика тут же материализовалась увесистая шляпа из свежих морковок. Ботва весело защекотала ему затылок, а в комнате густо запахло огородом. 

— Ой! — пискнул Пончик, пытаясь удержать равновесие. — Я же пошутил! 

— Можно заменить, — спокойно ответила бабочка, не отрываясь от блокнота. — У тебя есть время передумать, пока мы не закончили разговор. 

— Хорошо! Тогда… я хочу… э-э… — Пончик на секунду задумался, а потом его глаза хитро блеснули. — Летающий чайник! 

— Цвет? — деловито уточнила Сверкалочка. 

— Пусть будет синий. 

— Назначение? 

— Чтобы сам прилетал, когда я захочу, наливал чай в мою любимую чашку и обратно улетал на кухню. 

— Очень практично, — одобрила Сверкалочка и сделала пометку.

Морковная шляпа на голове Пончика тут же растаяла в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий аромат свежести. Но не успел попугай облегчённо вздохнуть, как из кухни донёсся нарастающий свист. 

— Ой, летит! — воскликнула Сверкалочка, приседая в воздухе. И вот в комнату, выпуская струи пара, ворвался ярко-синий пузатый чайник. Он не просто летел — он маневрировал, как настоящий истребитель, оглашая дом победным свистом.

— Сюда, дружище! — весело крикнул Пончик, но тут же осёкся. — То есть, стой! Я же без чашки! — завопил он, бросаясь наутёк. 

Но чайник его как будто не услышал. Видимо, синий проказник решил, что Пончик просто играет с ним в догонялки, поэтому, радостно взвизгнув крышечкой, он прибавил скорости. Сделав крутой вираж над ёлкой и едва не задев ручкой-крылом стеклянную сосульку, чайник пошёл на сближение.

— Помогите! — верещал Пончик, чувствуя жаркое дыхание пара за своей спиной. — Уберись, синий нахал! — во всю глотку заорал он, когда носик чайника оказался в опасной близости от его хвоста. — Кукареку! То есть, караул! Сверкалочка, отменяй! Отменяй моё желание! Я больше не хочу никакого чая и больше никаких необдуманных желаний!

Бабочка, едва сдерживая смех, изящно, словно дирижёрской палочкой, взмахнула крошечной лапкой, и в воздухе рассыпалась горсть серебристой пыльцы. 

— Заказ аннулирован по просьбе клиента! — торжественно провозгласила она.

В то же мгновение чайник замер в воздухе, словно наткнулся на невидимую стену. Его яростный свист превратился в тихое, обиженное бульканье. Он медленно развернулся и, печально покачивая синим боком, поплыл обратно в сторону кухни, где с негромким стуком приземлился на плиту.

Пончик, тяжело дыша, привалился к стене и нервно пригладил взъерошенные перья. Он с опаской покосился в сторону кухни, словно ожидая, что синий нахал вот-вот снова выскочит оттуда, и только после этого решился заговорить. 

— Ох… — выдохнул он, вытирая пот со лба. — Ты просила меня напомнить о второй части письма. Мне кажется, я к ней уже готов. Надеюсь, там ничего не летает и не пытается меня заварить.

Бабочка, смеясь, одобрительно кивнула, взмахнула крылышками, и вдруг откуда-то сверху посыпались искорки. Кружась, они начали соединяться, их сияние становилось всё гуще. И вот над Пончиком появилось мерцающее облако, в глубине которого, словно в фильме, он увидел самого себя.

Пончик сидел на подоконнике, глядел в заснеженное окно и, выставив один палец на лапке вверх, игриво его изучал. Он то сжимал его, то разжимал, а потом, прищурившись, принялся рассматривать совсем внимательно. 

— Эх, Дедушка Мороз… — пробормотал он, зевая. — Совсем скоро Новый год, а я так и не успел тебе написать письмо. А давай я его наболтаю? И оно по воздуху полетит к тебе, вроде как по телефону. Ну что? Ты согласен? Он весело посмотрел на небо и кому-то там помахал. — Да. Так вот… Вот бы мне что-нибудь особенное... Даже не знаю что. Вот, например — тёплые носочки. Только на три пальца, потому что у попугаев не четыре, не пять и тем более не десять пальцев. А именно три. Или вот ещё придумал: может, мне блестящие новогодние сапожки заказать? Страсть как хочу себе обувь, но она нигде не продаётся. Кстати! А что, если я закажу себе эксклюзивные хрустальные туфельки, созданные специально для попугая, то есть для меня?

Пончик хохотнул: 

— Такие маленькие, тонкие, с пыльцой северного сияния и крошечной застёжкой-звёздочкой. Он задорно рассмеялся и тут же, отмахнувшись от этой мысли, потянулся за кексом, который лежал рядом на блюдце. — А вообще, Дедушка Мороз, — сказал он, жуя, — если ты меня слышишь, не мог бы ты исполнить одну мою заветную мечту? Я очень хочу познакомиться с тобой. Поучаствовать вместе с тобой в подготовке новогодних подарков для детей. Посмотреть, как всё это делается… А если возможно, то ещё и положить их под ёлку. Было бы здорово…

Попугай в мерцающем облаке строго посмотрел на запотевшее окно, протёр его крылом — и всё исчезло. Настоящий попугай рассмеялся. 

— О чём я только думал, когда загадывал такие нелепые желания! Ещё бы ботинки из свёклы заказал, — смеясь, еле выговорил он. 

Тут уже залилась смехом бабочка: 

— Давай из свёклы будут в следующем году, а сейчас тебя ждут хрустальные туфельки!

Они оба залились смехом. Пончик выпрямился, подмигнул Сверкалочке и, расправив крылья, с театральной серьёзностью заявил: 

— Только предупреждаю: если они будут на каблучках, я буду очень громко бегать!

Он собирался добавить что-то ещё, но Сверкалочка вдруг лукаво улыбнулась и мягко взмахнула крылышками. Комнату мгновенно наполнил искрящийся туман, а когда мерцание рассеялось, Пончик ахнул: на его лапках красовались ослепительные хрустальные туфельки, которые при каждом его вздохе таинственно позванивали.

— А вот и твои хрустальные туфельки. Как заказывал, — весело сообщила Сверкалочка. 

— А что? Красиво, — произнёс Пончик, с достоинством постучав каблучком о пол. — Только... они как женские. Нет ли у вас таких же, но для очень симпатичного попугая?

 — Ох, простите! Сейчас всё исправим, — звонко рассмеялась Сверкалочка.

Она вновь взмахнула крыльями. Лёгкий ветерок вихрем обвил Пончика, а когда он рассеялся, попугай уже стоял в изысканном наряде XIX века. На нём красовался золотой камзол с кружевными манжетами, белоснежное жабо и маленькая бархатная жилетка с золотыми пуговицами. На макушке пышно восседал огромный напудренный парик, который при каждом движении Пончика забавно подпрыгивал. А на лапках сияли те самые мерцающие сапожки с застёжками-звёздочками.

Но самым удивительным дополнением его новогоднего образа стала изящная трость с набалдашником в виде хрустального шара. Стоило Пончику щегольски опереться на неё, как из кончика трости вылетало облако переливающихся мыльных пузырей. Когда они лопались, в воздухе раздавался звук, будто кто-то невидимый тыкает пальцем по детскому пианино. Каждый шарик был со своим звуком: один бодро выкрикивал «до!», другой важно бурчал «ре…», третий неожиданно пищал «ля-ля!», а ещё один, особенно вредный мыльный пузырёк, каждый раз громко делал «бдзынь!» — как кастрюля, упавшая с полки. Вокруг Пончика звучала такая забавная какофония, что казалось, будто мыльные пузыри спорят, кто из них главный.

— Вот это я понимаю — музыка! 

Попугай рассмеялся и взглядом проводил мыльный пузырь, который в этот момент проплывал мимо него. Он тут же скорчил самодовольную рожицу и, глядя на своего мыльного двойника, важно надул щёки. Из-за выпуклой радужной поверхности мыльного шарика его и без того упитанная фигура в камзоле стала совсем круглой, а напудренный парик превратился в эффектное белоснежное облако.

Пока Пончик любовался собой, самый маленький и, вероятно, самый шаловливый радужный шарик тихонько подплыл к нему сзади. И, подозрительно подрагивая, словно сдерживая смех, завис у самого затылка. А потом:

 — ГАВ! 

Он гавкнул так убедительно, словно был не хрупкой радужной сферой, а массивной служебной овчаркой. В ту же секунду пузырик с ехидным «пух!» лопнул и обдал шею попугая веером ледяных брызг.

Попугай от испуга так быстро «отстрелил» вверх, словно стоял на секретной пружине. Растопырив крылья и выпучив глаза, он взлетел к потолку. А в это время прямо над ним величаво и чуть обиженно летел его парик. На мгновение они оба зависли в воздухе — попугай снизу, а парик над ним. Когда же попугай вернулся на землю, его парик с аккуратным «пух!» приземлился точно на макушку. Пончик моргнул, поправил причёску и с величайшим достоинством произнёс: 

— Отлично. Запуск и возвращение прошли без отклонений. Уголки его клюва предательски дрогнули от смеха.

Сверкалочка заливалась звонким смехом и так радостно хлопала крылышками, что вокруг неё рассыпались крошечные искорки. 

— Пончик, ты великолепен! 

— Точно! Я же ещё себя не видел!

Едва не поскользнувшись на собственном восторге, Пончик рванул к зеркалу. Затормозив у самой рамы, он мгновенно преобразился: выпрямился в струнку, героически втянул живот, который тут же обиженно вылез с боков, и расправил крылья. 

Попугай замирал то в профиль, напоминая античную статую, то в три четверти, кокетливо играя пуговицами камзола. Наконец он сделал эффектный полуоборот, заглянул себе через плечо и зачем-то показал отражению язык.

 — Каков я, а? Настоящий граф, — протянул он с явным удовольствием.

Сверкалочка восхищённо всплеснула крылышками:

 — Граф Пончик, ваш камзол сидит безупречно, парик восхитительный, а сапожки… Сапожки у вас просто прелесть! 

Пончик кивнул своему отражению и чуть слышно прошептал: 

— Да… Надо признать, сегодня я особенно хорош.

Затем он деловито поправил жабо, щёлкнул каблуками и с озорной улыбкой добавил: 

 Граф Пончик-попугай держал в крыле перо, 

Задумал он создать шедевр и написать письмо. 

Я Пончик, граф, стою сейчас в камзоле и жабо, 

Пишу о том, как я люблю смотреться в зеркало. 

Гляжусь в него и думаю: «Ну что за идеал? 

Зачем я, право, столько лет на жёрдочке орал?»

Попугай важно поклонился — медленно, с достоинством, как и подобает великому творцу. А его парик в это время, не выдержав такого пышного реверанса, вдруг съехал набок… Потом подумал секунду и с тихим «пшух!» шлёпнулся на пол и, словно пушистое облачко на прогулке, покатился прямо к Сверкалочке.

Бабочка взвизгнула от смеха. Она упала на пол, хватаясь за животик. Её крылышки беспорядочно хлопали, а из глаз выступали крошечные искристые слезинки. 

— Пончик… перестань… — Она вытерла слёзы и, задыхаясь от смеха, едва прошептала: — У меня больше нет сил смеяться.

А Пончик, расправляя перья и делая вид, будто всё было именно так, как он задумал, с глубокой серьёзностью произнёс: 

— Подумаешь! Когда умы теряют парики, то значит, мысли в голове бесспорно высоки. 

Он с аристократическим видом изогнул бровь, и тут из парика выскочила крошечная снежинка. Теперь уже и он не выдержал и расхохотался.

— Ну что же, Пончик. Твои желания из первой части письма исполнены, — всё ещё смеясь, сказала Сверкалочка и указала лапкой на его сверкающие сапожки. — А теперь пришло время исполнять другие. 

Пончик счастливо вспыхнул: 

— Неужели я сейчас увижу Деда Мороза?

 — Конечно! Поэтому нам пора, — радостно ответила она, и её крылышки тут же засияли мягким серебром. 

— Как? А разве Дед Мороз появится не в этом твоём мерцающем облаке? 

— Конечно, нет. Мы сами отправимся к нему в деревню. 

— Вот это да! Только вот я подумал: а не смутит ли Деда Мороза мой образ и особенно этот парик? 

— Согласна. Возвращаем тебе прежний вид, — согласилась с ним Сверкалочка. — А этот костюм, туфельки и волшебная трость… пусть немного отдохнут здесь.

Она взмахнула крылышками, и в золотом сиянии камзол и трость растворились. Кружева, словно настоящие снежинки, растаяли в воздухе, а парик, лежавший на полу, медленно поднялся вверх, вежливо поклонился и исчез. И вот перед бабочкой снова стоял прежний Пончик — белоснежный и немного растрёпанный. Он расправил крылья, потрогал перья и довольно произнёс:

 — Ну вот, теперь я — это Я! Кстати… секундочку.

Попугай стремглав бросился к большой картонной коробке, в которой хранились новогодние игрушки. Пошуршал там и спустя мгновение с чем-то (что он очень крепко прижимал к груди) вынырнул обратно. Сверкалочка с любопытством наклонила голову, но Пончик лишь загадочно прищурился, быстро спрятав свою находку под крыло. 

— Вот теперь точно всё.

Бабочка одобрительно кивнула головой, дважды хлопнула крылышками, и мир вокруг попугая закружился. Пончик почувствовал, как сказочный вихрь подхватил его и поднял ввысь, а мгновение спустя он плюхнулся на что-то пушистое, блестящее и очень странное.